возвращение
May 17th, 2008Павлик Лукашин
Русский 446
3.7.08
Возвращение, Звягинцева
Посмотрев дебютный фильм Андрея Звягинцева Возвращение, критики часто сравнивали размышляющий стил пришелеца с фильмами Тарковского, и после того как фильм получил серебрый лев венецианской фестивали Путин сам поздравил режиссера с возрожением русского кино. История оцеубийства красиво просторно стнята у моря достаточно прямая и необоримая, хотя открывания и неопределенности в сюжете приглашает зрителя вернуться к фильму. Речь идет о отцовстве, и до сферов религии и политики—бог и политическая власть—не далеко.
После ссоры о том что младше не принял вызов прыгнуть в воду из вышки на моле, братья Андрей (14 лет) и Иван (12 лет) придут домой и находят отца, спящего, 12 лет не видно. Быстро и большим энтузиазмом они принимают его приглащение на рыбалку, но по дороге вопросы возникают: Он настоящий отец? «Откуда он взялся?» Почему вдруг возвратился?
Эти вопросы акцентируют неопределенное и осторожно оптимистическое состояние в котором братья получают долго потерянного родителя. Несмотря отец строг, не очень разговорчив, Андрей по-видимому считает что положение (рыбалка) удачное, и послушно следовает предписания отца без вопросами. Наоборот Иван, наверно не помня отца из детства, с самого начала не принимает обстановку с такой готовностью. Только после того как отец просит, чтобы Иван звал его отец, он отвечает с негодованием «Да, папа.» Все больше и больше он возмущается повелительным тоном своего отца.
В интервью, Звягинцев мало говорил о значении фильма а сказал что он предпочитает что зрители интерпретируют его образы по-своему. (http://www.indiewire.com/people/people_040202return.html) И есть много ключей. Вышки—фаллические символы с которых фильм начинается с которыми кончается—отдается эхом Фройда. Иван в начале не прыгает из вышки из-за страха а опускается с мамой но в конце яростно, один поднимается—это концетрирует внимание на его пути к зрелости. Повторение Андрея обучение своего отца к концу—«Ручками, ручками»–подчеркивает что в течении фильма он следует шаги своего отца.
Деление фильма на дни и длинные кадры природы без действия акцентируют прохождение времена и дают мифологическое ошещение. Религиозные образы—отец как Христа Мантенья, наливание вина, фотограф человка на воде с руками—тоже дают ощущение предчувствия, хотя трудно сквзать точно к какой цели они ведут. В этом смысли фильм красиво описывает нетвердость юности.