Катин блог

Павел Александрович Катенин, “А.С. Пушкину” (1828)

Decemberists’ Museum - Katenin’s Work

Не один Пушкин чуствовал себя одиноко. В стихотворение “А.С. Пушкину,” Катенин выражает не только свою печаль о политической ситуации того времени, а так же дает экземпляр классического и современно-западного влияния оказано в популярности на высшие слои общества.

“Вот старая, мой милый, быль,
А может быть, и небылица;
Сквозь мрак веков и хартий пыль
Как распознать? Дела и лица —
Всё так темно, пестро, что сам,
Сам наш исторьограф почтенный,
Прославленный, пренагражденный,
Едва ль не сбился там и сям.”

Катенин замечает средьную муть в системе, которая делает все необходимо непонятным и дает правительной элите делать все, что ей угодится.

“Но верно, что с большим стараньем,
Старинным убежден преданьем,
Один ученый наш искал
Подарков, что певцам в награду
Владимир щедрый раздавал;
И, вобрази его досаду,
Ведь не нашел.— Конь, верно, пал;”

Упоминание Владимира - одного из основных частей русского фольклера - служит как олицотворение русского духа, который потерян в этом политическом мраке.

“О славных латах слух пропал:
Французы ль, как пришли к Царьграду
(Они ведь шли в Ерусалим
За гроб Христов, святым походом,
Да сбились, и случилось им
Царьград разграбить мимоходом),
Французы ли, скажу опять,
Изволили в числе трофеев
Их у наследников отнять,
Да по обычаю злодеев
В парижский свой музеум взять?”

Эта часть имеет неизбежный политический смысл. Как я понимаю, Катенин видет войну с Францией как ужасно непотребной - он пишет, что французы “мимоходом” напали на столицу, что противно и жалко ему. Так же чуствуется некоторое разочарование, особенно в фразе о “святом походе,” который выраждается в какую-то бяку. Интерпритировать это можно с точки зрения русской культуры того времени. Ведь тогда, вся элита была знакома с Европой, особенно Францией, и война казалась несправедливой и неприятной нелепостью.

“Иль время, лет трудившись двести,
Подъело ржавчиной булат,
Но только не дошло к нам вести
Об участи несчастных лат.”

Данное меня поражает как найболее прямой комментарий Катенина на худое состояние правительства. Во-первых, оно громоздкое и ничего не заканчивает, хоть и, время от времени, пытаеться что-то хорошое сделать, все равно получаеться как всегда. Во-вторых, оно неумелое, как ржавый меч. Кроме того всего, никто никогда не знает, что происходит, и в чем государство участвует.

“Лишь кубок, говорят, остался
Один в живых из всех наград;
Из рук он в руки попадался,
И даже часто невпопад.
Гулял, бродил по белу свету;
Но к настоящему поэту
Пришел, однако, на житье.”

В этой поэме, Катенин использует идею “кубка” как идею свободного слова и возможности иметь влияние через какую-то силу, как будто данную “похмельем” таланта.

“Ты с ним, счастливец, поживаешь,
В него ты через край вливаешь,
Свое волшебное питье,
В котором Вакха лоз огнистых
Румяный, сочный, вкусный плод
Растворен свежестию чистых
Живительных Кастальских вод.”

Начиная отсюда, Катенин изменяет русско-фольклорные аллюзии на класические. На пример, “кубок” сдесь относится к римскому Вакху.

“Когда, за скуку в утешенье,
Неугомонною судьбой
Дано мне будет позволенье,
Мой друг, увидеться с тобой,—
Из кубка, сделай одолженье,
Меня питьем своим напой;
Но не облей неосторожно:
Он, я слыхал, заворожен,
И смело пить тому лишь можно,
Кто сыном Фебовым рожден.”

Опять, Катенин упоминает классицизм - сдесь, греческого Феба - в контексте этого-же “кубка.” Только сдесь он, правда, говорит не в общем, а только Пушкину, напоминая что Пушкин имеет этот талант, этот “кубок,” в то время как он сам может быть и зря старается влиять на мир словами. В этой части видно подлинное уважение Катенин уделяет Пушкину.

“Невинным опытом сначала
Узнай — правдив ли этот слух;
Младых романтиков хоть двух
Проси отведать из бокала;
И если, капли не пролив,
Напьются милые свободно,
Тогда и слух, конечно, лжив
И можно пить кому угодно;
Но если, боже сохрани,
Замочат пазуху они, —
Тогда и я желанье кину,
В урок поставлю их беду
И вслед Ринальду-паладину
Благоразумием пойду:
Надеждой ослеплен пустою,
Опасным не прельщусь питьем
И, в дело не входя с судьбою,
Останусь лучше при своем;
Налив, тебе подам я чашу,
Ты выпьешь, духом закипишь,
И тихую беседу нашу
Бейронским пеньем огласишь.”

В конце поэмы Катенин воздвигает идею “кубка” как всемирного сокровища. Он хочет верить, что любой с пылкой точкой зрения может “пить” с “кубка” вдохновения. Но даже если не так - он пологается на Пушкина оставаться праведным владетелем “кубка.”

Все, что я написала, явлается моей собственной точкой зрения на то, что Катенин пытаеться сказать в этой поэме, и ни чем не больше того.